Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Серия «Имена».

Основана в 1997 году

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Автор проекта и главный редактор серии Я. И. Гройсман

Предисловие

Интеллигенция поет блатные песни, –

Вот результаты песен Красной Пресни…

Н. Коржавин, пародия на стихотворение Е. Евтушенко

Мои музыкальные пристрастия всю жизнь создавали мне легкую головную боль или как минимум служили поводом для шуток и удивления со стороны самых разных людей.

Хотя все они, конечно, «мою» музыку слушали и местами любили.

Что же в ней такого странного, смешного и притягательного? И что это за песни?

Конечно, речь идет о «блатных» песнях, или новом гордом имени жанра – «русском шансоне». Волей случая я столкнулся с ними в пионерско-советском детстве.

Столкнулся, заинтересовался, полюбил и стал собирать.

Впервые я услышал песни эмигрантов в начале 80-х годов. Кассету принес знакомый моего деда – продвинутый воронежский дантист Валера. Несколько недель лента безостановочно звучала снова и снова. Я выучил наизусть «Небоскребы», «Стаканчики», «Чубчик»… Первое время вопрос, кто это поет, меня не заботил. Хотелось просто слушать музыку, так не похожую на официальную эстраду тех лет.

Бабушка не одобряла увлечение: ругала дантиста, а песни обзывала «шпанскими». Лучших слов для того, чтобы еще больше заинтересовать меня, трудно было придумать. В какой-то момент я поинтересовался у Валеры, кто же все это исполняет.

«Эмигранты», – ответил он. И после паузы добавил: «Токарев».

Понятного все равно было мало. Эмигранты – значит за границей живут. Еще интереснее. Но на пленке звучали голоса как минимум пяти разных исполнителей, и одна из них была… женщиной, а значит, «Токаревым» быть никак не могла. Помню, тот факт, что хулиганские песни пела дама, меня, юного, до крайности удивил.

Пройдет несколько лет, прежде чем голоса с той ленты начнут «распадаться» на отдельных людей с именами, альбомами, судьбами… Мир «подпольной» песни оказался очень разным: здесь были свои «короли», свои изгои, гении и неудачники.

Значительная часть «запрещенной музыки» приходила в СССР из-за рубежа. Первая волна русской эмиграции, девятым валом, накрывшая Европу после 1917 года, положила начало понятию «эмигрантской песни».

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Первая встреча с Нью-Йорком. Максим Кравчинский с родителями и Михаилом Гулько.

Во времена СССР только эти песни и являлись музыкальным протестом. Никакого отечественного рока и в помине не было, а «жестокий романс» был, и именно его пели люди. Материал, может, местами наивный, местами «колючий», но зато настоящий.

На волне хрущевской «оттепели» в Союзе начинает возникать параллельная эстрада.

Это связано с появлением большого количества личных магнитофонов и немереной смекалкой наших граждан. Под одну гитару, зацепив прищепкой микрофон на бельевой веревке, теперь любой мог прямо дома на кухне что-нибудь спеть и записать себя, а потом дать послушать кому-нибудь.

Во времена повального увлечения «магнитофонной культурой» самые разные, порой весьма знаменитые и уважаемые люди записывали пленки с «неофициальным» репертуаром.

Например, в моей коллекции есть запись матерных частушек, напетых Юрием Никулиным под аккомпанемент циркового оркестра.

Сохранилось несколько «одесских» вещей в исполнении популярного артиста оперетты, известного по картине «Свадьба в Малиновке», Михаила Водяного.

Источник: https://www.litres.ru/maksim-kravchinskiy/russkaya-pesnya-v-izgnanii/chitat-onlayn/

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании. Личное — все новости (вчера, сегодня, сейчас) от 123ru.net

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Уже в 1919 году начался исход русских из России. Страну покинуло несколько миллионов человек. Центрами русского рассеяния по миру были и Стамбул, и Прага, и Берлин, и Париж, и даже Харбин. Первая волна эмиграции оказалась чрезвычайно богата талантами. Еще бы – ведь, по сути, эмигрировал почти весь «серебряный век».

Кощунственно проводить параллели между судьбами тех, кто остался, и тех, кто уехал – кому, дескать, было тяжелее? Эмиграция – всегда несчастье. Поэт и критик Г.Адамович, размышляя над психологией эмиграции, приходил к выводу о том, что изгнанник не чувствует за собой народа, он обречен заполнять образовавшуюся пустоту собой, в одиночестве.

Отрадно, что многим хватило духовного потенциала и «золотых копей ностальгии». Деятели первой волны воспринимали себя «зарубежной Россией», ощущали кровную связь с оставленной Родиной. Они смогли дать даже больше, чем сами того ожидали.    

«Уходили мы из Крыма…»

На чужбине оказались также певцы, музыканты и композиторы: Ф. Шаляпин, С. Прокофьев, С. Рахманинов, А. Вертинский, П. Лещенко. Мыслями и душой, конечно, они оставались там, в России, захваченной большевиками и коммунистической утопией.

Существует большое количество подделок под т.н. «белогвардейскую» песню. Одни более талантливы, другие – менее. Но вот настоящих стихотворений, ставших песнями, отразивших исход русских из России, всего несколько.

Автор одного из таких стихотворений – казачий поэт Николай Туроверов. Сама же песня родилась значительно позже, уже в постсоветское время. Группа «Любэ» исполняет её под названием «Мой конь». Обратите внимание на кадры из фильма «Служили два товарища», которые служат своеобразной иллюстрацией к песне:

«Мы для них чужие – навсегда!»

Огромной в эмиграции была популярность Александра Вертинского. Отсутствие голоса компенсировалось своеобразной манерой исполнения, полетом рук, грассированием.

На стихи погибшей в нацистском концлагере поэтессы Раисы Блох Вертинским написана песня «Здесь шумят чужие города». Это самая что ни на есть настоящая и подлинная русская песня в изгнании.

Она словно насквозь пропитана страшной ностальгией по России, оттого и воспринималась остро. Да и жанр Вертинский выбрал довольно своеобразный – это романс в ритме танго:

Пожалуй, Вертинский так и остался лучшим исполнителем песни, если не считать очень достойной современной интерпретации актера А.Домогарова.

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

«Только светлая не унимается грусть…»

Другая песня, известная по исполнению Аллы Баяновой, Петра Лещенко, Киры Смирновой, — «Я тоскую по Родине». Стихи написаны в самом конце Второй мировой войны. Их автор – Георгий Храпак, будущий Заслуженный художник РСФСР. Парадоксально, что созданные им строки оказались так поразительно созвучны эмигрантской ностальгии.

В Румынии Храпак познакомился с Петром Лещенко, подарил ему свой текст, композитор Жорж Ипсиланти подобрал мелодию, и песня «выстрелила». Самого же Храпака ждали годы сталинского ГУЛАГа и поздняя реабилитация. К великому сожалению, именно в исполнении Петра Лещенко песня не сохранилась. Сегодня песню не дает забыть «серебряный голос России» — Олег Погудин:

Всё летят и летят журавли…

Не менее парадоксальная история произошла со стихотворением одного из создателей образа Козьмы Пруткова, поэта Алексея Жемчужникова – «Журавли». Оно датируется аж 1871 годом. В переработанном варианте стихи стали песней в середине 1930-х гг. Солист т.н. «Джаза табачников» Николай Марков исполнял эту песню неоднократно, и в Советском Союзе она шла нарасхват благодаря гибким пластинкам «на костях». Народная молва упорно приписывала песню  все тому же Петру Лещенко. Существуют «лагерные» и «дворовые» переделки текста. Передача «В нашу гавань заходили корабли» во многом подарила песню вторую жизнь.

Читайте также:  Нужно ли электронщику музыкальное образование?

«Сердца не стало, а память жива…»

Мало кому что-то скажет имя Юрия Борисова. А между тем, одна из самых пронзительных стилизаций под эмигрантскую лирику, под песни русского зарубежья  принадлежит именно ему.

Песня «Всё теперь против нас», как и многие произведения подобного тематического ряда, написана как бы от «общего» имени – здесь нет узколичностного «я», только «мы».

Песня известна в исполнении «светлого отрока» Максима Трошина:

  • Своеобразным памятником русской эмиграции можно считать стихотворение вполне благополучного советского поэта Роберта Рождественского «Кладбище Сент Женевьев де Буа». Певец Александр Малинин часто исполнял песню на эти стихи в первые годы своей популярности:
  • ________________________________________
  • Автор – Павел Малофеев
  • и еще:   СЛУЧАЙ С ВЕРТИНСКИМ    >>>

Источник: https://123ru.net/blogs/97992810/

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Кощунственно проводить параллели между судьбами тех, кто остался, и тех, кто уехал – кому, дескать, было тяжелее? Эмиграция – всегда несчастье. Поэт и критик Г.Адамович, размышляя над психологией эмиграции, приходил к выводу о том, что изгнанник не чувствует за собой народа, он обречен заполнять образовавшуюся пустоту собой, в одиночестве.

Отрадно, что многим хватило духовного потенциала и «золотых копей ностальгии». Деятели первой волны воспринимали себя «зарубежной Россией», ощущали кровную связь с оставленной Родиной. Они смогли дать даже больше, чем сами того ожидали.

«УХОДИЛИ МЫ ИЗ КРЫМА…»

На чужбине оказались также певцы, музыканты и композиторы: Ф. Шаляпин, С. Прокофьев, С. Рахманинов, А. Вертинский, П. Лещенко. Мыслями и душой, конечно, они оставались там, в России, захваченной большевиками и коммунистической утопией.

Существует большое количество подделок под т.н. «белогвардейскую» песню. Одни более талантливы, другие – менее. Но вот настоящих стихотворений, ставших песнями, отразивших исход русских из России, всего несколько.

Автор одного из таких стихотворений – казачий поэт Николай Туроверов. Сама же песня родилась значительно позже, уже в постсоветское время. Группа «Любэ» исполняет её под названием «Мой конь». Обратите внимание на кадры из фильма «Служили два товарища», которые служат своеобразной иллюстрацией к песне:

«МЫ ДЛЯ НИХ ЧУЖИЕ – НАВСЕГДА!»

Огромной в эмиграции была популярность Александра Вертинского. Отсутствие голоса компенсировалось своеобразной манерой исполнения, полетом рук, грассированием.

На стихи погибшей в нацистском концлагере поэтессы Раисы Блох Вертинским написана песня «Здесь шумят чужие города». Это самая что ни на есть настоящая и подлинная русская песня в изгнании.

Она словно насквозь пропитана страшной ностальгией по России, оттого и воспринималась остро. Да и жанр Вертинский выбрал довольно своеобразный – это романс в ритме танго:  

Пожалуй, Вертинский так и остался лучшим исполнителем песни, если не считать очень достойной современной интерпретации актера А.Домогарова.

«ТОЛЬКО СВЕТЛАЯ НЕ УНИМАЕТСЯ ГРУСТЬ…»

Другая песня, известная по исполнению Аллы Баяновой, Петра Лещенко, Киры Смирновой, — «Я тоскую по Родине». Стихи написаны в самом конце Второй мировой войны. Их автор – Георгий Храпак, будущий Заслуженный художник РСФСР. Парадоксально, что созданные им строки оказались так поразительно созвучны эмигрантской ностальгии.

В Румынии Храпак познакомился с Петром Лещенко, подарил ему свой текст, композитор Жорж Ипсиланти подобрал мелодию, и песня «выстрелила». Самого же Храпака ждали годы сталинского ГУЛАГа и поздняя реабилитация. К великому сожалению, именно в исполнении Петра Лещенко песня не сохранилась. Сегодня песню не дает забыть «серебряный голос России» — Олег Погудин:

ВСЁ ЛЕТЯТ И ЛЕТЯТ ЖУРАВЛИ…

Не менее парадоксальная история произошла со стихотворением одного из создателей образа Козьмы Пруткова, поэта Алексея Жемчужникова – «Журавли». Оно датируется аж 1871 годом. В переработанном варианте стихи стали песней в середине 1930-х гг. Солист т.н.

«Джаза табачников» Николай Марков исполнял эту песню неоднократно, и в Советском Союзе она шла нарасхват благодаря гибким пластинкам «на костях». Народная молва упорно приписывала песню  все тому же Петру Лещенко. Существуют «лагерные» и «дворовые» переделки текста.

Передача «В нашу гавань заходили корабли» во многом подарила песню вторую жизнь.

«СЕРДЦА НЕ СТАЛО, А ПАМЯТЬ ЖИВА…»

Мало кому что-то скажет имя Юрия Борисова. А между тем, одна из самых пронзительных стилизаций под эмигрантскую лирику, под песни русского зарубежья  принадлежит именно ему.

Песня «Всё теперь против нас», как и многие произведения подобного тематического ряда, написана как бы от «общего» имени – здесь нет узколичностного «я», только «мы».

Песня известна в исполнении «светлого отрока» Максима Трошина:

  • Своеобразным памятником русской эмиграции можно считать стихотворение вполне благополучного советского поэта Роберта Рождественского «Кладбище Сент Женевьев де Буа». Певец Александр Малинин часто исполнял песню на эти стихи в первые годы своей популярности:
  • Автор – Павел Малофеев
  • Источник: http://music-education.ru/pesni-russkogo-zarubezhya/

Источник: https://subscribe.ru/group/ya-pishu/14255602/

Русская песня в изгнании

«Русская песня в изгнании» продолжает цикл, начатый книгами «Певцы и вожди» и «Оскар Строк – король и подданный», вышедшими в издательстве ДЕКОМ.

Это первая книга об эстраде русского зарубежья, которая не ограничивается периодом 20–30 гг. XX века.

  • Легким литературным языком автор повествует о судьбах, взлетах и падениях артистов русского зарубежья.
  • Как сын русского казака, инкассатор из Болгарии Борис Рубашкин бежал на Запад и стал звездой мировой оперной сцены, а потом был завербован американской разведкой?
  • Как подруга Матисса и Майоля, а в дальнейшем миллионерша-галерейщица и автор уникального альбома «блатных песен» Дина Верни попала в гестапо и выбралась оттуда благодаря любимому скульптору Адольфа Гитлера?

Как Федор Иванович Шаляпин относился к ресторанным певцам и цыганскому романсу? Почему А. Вертинский и П. Лещенко падали перед ним на колени и целовали руки?

  1. Какое отношение к песням эмигрантов имеют Максим Горький, Лев Толстой, Иосиф Бродский, братья Мавроди, Александр Солженицын, Ив Монтан, Михаил Шемякин и Эдуард Лимонов?
  2. Как живется сегодня на вновь обретенной родине Вилли Токареву, Михаилу Шуфутинскому и Любови Успенской?
  3. А еще две истории о русской мафии, любви и, конечно, ПЕСНЕ.
  4. Компакт-диск прилагается только к печатному изданию.

ЕЩЕ

Уважаемые читатели, искренне надеемся, что книга “Русская песня в изгнании” Кравчинский Максим Эдуардович окажется не похожей ни на одну из уже прочитанных Вами в данном жанре. Динамичный и живой язык повествования с невероятной скоростью приводит финалу и удивляет непредсказуемой развязкой. Сюжет произведения захватывающий, стилистически яркий, интригующий с первых же страниц.

Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего.

Читайте также:  Главные тайны вольфганга амадея моцарта

Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Яркие пейзажи, необъятные горизонты и насыщенные цвета – все это усиливает глубину восприятия и будоражит воображение.

Удачно выбранное время событий помогло автору углубиться в проблематику и поднять ряд жизненно важных вопросов над которыми стоит задуматься. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего.

Интрига настолько запутанна, что несмотря на встречающиеся подсказки невероятно сложно угадать дорогу, по которой пойдет сюжет. “Русская песня в изгнании” Кравчинский Максим Эдуардович читать бесплатно онлайн необычно, так как произведение порой невероятно, но в то же время, весьма интересно и захватывающее.

Песни русской эмиграции, или, русская песня в изгнании

Источник: https://readli.net/russkaya-pesnya-v-izgnanii/

Песни русской эмиграции, или Русская песня в изгнании

Уже в 1919 году начался исход русских из России. Страну покинуло несколько миллионов человек. Центрами русского рассеяния по миру были и Стамбул, и Прага, и Берлин, и Париж, и даже Харбин. Первая волна эмиграции оказалась чрезвычайно богата талантами. Еще бы – ведь, по сути, эмигрировал почти весь «серебряный век».

Кощунственно проводить параллели между судьбами тех, кто остался, и тех, кто уехал – кому, дескать, было тяжелее? Эмиграция – всегда несчастье. Поэт и критик Георгий Адамович, размышляя над психологией эмиграции, приходил к выводу о том, что изгнанник не чувствует за собой народа, он обречен заполнять образовавшуюся пустоту собой, в одиночестве.

Отрадно, что многим хватило духовного потенциала и «золотых копей ностальгии». Деятели первой волны воспринимали себя «зарубежной Россией», ощущали кровную связь с оставленной Родиной. Они смогли дать даже больше, чем сами того ожидали.

«Уходили мы из Крыма…»

На чужбине оказались также певцы, музыканты и композиторы: Федор Шаляпин, Сергей Прокофьев, Сергей Рахманинов, Александр Вертинский, Петр Лещенко. Мыслями и душой, конечно, они оставались там, в России, захваченной большевиками и коммунистической утопией.

Существует большое количество подделок под т.н. «белогвардейскую» песню. Одни более талантливы, другие – менее. Но вот настоящих стихотворений, ставших песнями, отразивших исход русских из России, всего несколько.

Автор одного из таких стихотворений – казачий поэт Николай Туроверов. Сама же песня родилась значительно позже, уже в постсоветское время. Группа «Любэ» исполняет её под названием «Мой конь». Обратите внимание на кадры из фильма «Служили два товарища», которые служат своеобразной иллюстрацией к песне:

«Мы для них чужие – навсегда!»

Огромной в эмиграции была популярность Александра Вертинского. Отсутствие голоса компенсировалось своеобразной манерой исполнения, полетом рук, грассированием.

На стихи погибшей в нацистском концлагере поэтессы Раисы Блох Вертинским написана песня «Здесь шумят чужие города». Это самая что ни на есть настоящая и подлинная русская песня в изгнании.

Она словно насквозь пропитана страшной ностальгией по России, оттого и воспринималась остро. Да и жанр Вертинский выбрал довольно своеобразный – это романс в ритме танго:

Пожалуй, Вертинский так и остался лучшим исполнителем песни, если не считать очень достойной современной интерпретации актера Александра Домогарова.

«Только светлая не унимается грусть…»

Другая песня, известная по исполнению Аллы Баяновой, Петра Лещенко, Киры Смирновой, — «Я тоскую по Родине». Стихи написаны в самом конце Второй мировой войны. Их автор – Георгий Храпак, будущий Заслуженный художник РСФСР. Парадоксально, что созданные им строки оказались так поразительно созвучны эмигрантской ностальгии.

В Румынии Храпак познакомился с Петром Лещенко, подарил ему свой текст, композитор Жорж Ипсиланти подобрал мелодию, и песня «выстрелила». Самого же Храпака ждали годы сталинского ГУЛАГа и поздняя реабилитация. К великому сожалению, именно в исполнении Петра Лещенко песня не сохранилась. Сегодня песню не дает забыть «серебряный голос России» — Олег Погудин:

Всё летят и летят журавли…

Не менее парадоксальная история произошла со стихотворением одного из создателей образа Козьмы Пруткова, поэта Алексея Жемчужникова – «Журавли». Оно датируется аж 1871 годом. В переработанном варианте стихи стали песней в середине 1930-х гг. Солист т.н.

«Джаза табачников» Николай Марков исполнял эту песню неоднократно, и в Советском Союзе она шла нарасхват благодаря гибким пластинкам «на костях». Народная молва упорно приписывала песню  все тому же Петру Лещенко. Существуют «лагерные» и «дворовые» переделки текста.

Передача «В нашу гавань заходили корабли» во многом подарила песню вторую жизнь.

«Сердца не стало, а память жива…»

Мало кому что-то скажет имя Юрия Борисова. А между тем, одна из самых пронзительных стилизаций под эмигрантскую лирику, под песни русского зарубежья  принадлежит именно ему.

Песня «Всё теперь против нас», как и многие произведения подобного тематического ряда, написана как бы от «общего» имени – здесь нет узколичностного «я», только «мы».

Песня известна в исполнении «светлого отрока» Максима Трошина:

Своеобразным памятником русской эмиграции можно считать стихотворение вполне благополучного советского поэта Роберта Рождественского «Кладбище Сент Женевьев де Буа». Певец Александр Малинин часто исполнял песню на эти стихи в первые годы своей популярности:

Автор – Павел Малофеев

Источник: http://roofor.ru/novosti-rossii/pesni-rysskoi-emigracii-ili-rysskaia-pesnia-v-izgnanii

Читать книгу «Русская песня в изгнании» онлайн— Максим Кравчинский — Страница 2 — MyBook

…Самой прочной связью между русской эмиграцией ХХ века и «исторической родиной» были не западные радиостанции, вещавшие на СССР, не «тамиздат», чудом проникавший в страну, и даже не память людей старших поколений, сохранявших в душе образ своей родины до 1917 года, но – песня. И не только народная, а и салонная… и даже ресторанная, «кабацкая»…

Не имея нормального, реального представления о заграничной жизни, мы на протяжении трех четвертей последнего столетия черпали сведения о том, как живут за пределами России миллионы наших соотечественников, из песенного фольклора.

Александр Васильев. Из предисловия к книге «Людмила Лопато. Волшебное зеркало воспоминаний»

Что особенного в «эмигрантских песнях»? В чем причина «бума на эмигрантов» во времена СССР? Почему, наконец, многие имена популярны и сегодня? Для ответа на эти вопросы придется вернуться к истокам.

Массовый исход беженцев из России датируется 1919 годом. Уезжали с надеждой вернуться. Верили – месяц, год, пусть два, но всё образуется. Снова будет «малина со сливками» в подмосковных усадьбах, «ваше благородие» и подарки на Рождество. Первое время эмигрантское общество пытается сохранить традиции, верность привычному укладу жизни.

Читайте также:  Рейтинг фирм-производителей фортепиано

Основной костяк первой волны составляют привыкшие к дисциплине солдаты и офицеры.

Стараниями лидеров белого движения, многочисленных родственников царской династии и разномастных политических деятелей организуются общественные и военные союзы, созываются съезды, избираются всевозможные «теневые кабинеты министров», «правительства в изгнании», призванные едва ли не воссоздать Российскую империю на новых берегах.

Как известно, все наивные попытки закончились ничем. Слишком сильны были противоречия между разными группами эмигрантов. Как пишет в воспоминаниях о «русских в Париже» Е.

Менегальдо: «Официально учредить Русское государство в изгнании эмигрантам не удается, зато они преуспевают в другом: создают различные структуры, необходимые для жизни сообщества, и одновременно происходит настоящая экспансия самобытной русской культуры».

Интерес ко всему русскому в послереволюционные годы в мире беспримерно велик. Реагируя на спрос, оживляются представители различных видов искусств, способных отразить пресловутый «русский дух». Европейцы азартно увлечены нашим балетом, кинематографом, театром, литературой, живописью, музыкой.

На этой волне в 1922 году открывается в Париже, на улице Пигаль, первое «русское кабаре» «Кавказский погребок». Каких-то пять-семь лет спустя таких «погребков» расплодится больше сотни. В каждом заведении поют и играют, развлекая публику.

Востребованность, с одной стороны, и жесткая конкуренция между коллегами-артистами – с другой позволили развиться русской жанровой песне в самостоятельное явление.

«Публика европейских столиц была слишком избалована и не прощала слабостей, с которыми в России привыкли мириться, – отмечают в уникальном труде о Ф. И. Шаляпине “Душа без маски” Елена и Валерий Уколовы. – Дефекты внешности, голоса, скованность на сцене, пенсионный возраст, убогость наряда или вкуса исключали какую-либо возможность успешно закрепиться в Париже.

Так, пришлось вернуться в Россию молодой Юрьевой и знаменитой Тамаре, а в конце концов и Вертинскому. Драматично сложилась там артистическая судьба Зины Давыдовой, с большими трудностями сталкивались Плевицкая и Настя Полякова. И, напротив, жестокую конкуренцию на ресторанной эстраде преодолевали люди, в России никогда бы не поднявшиеся на нее.

Среди них были бывшие графы и графини, князья и княгини. Так, в ресторане подвизались сын и внучка Льва Николаевича Толстого, внук князя Сергея Михайловича Голицына. Выяснилось, что в русских салонах они “наработали” и романсовый репертуар, и незаурядную манеру его исполнения. Чиниться же в условиях эмиграции не было смысла.

Любовь к потерянной родине объединила, сблизила и уравняла всех русских».

Обучение музыке, вокалу было для элиты дореволюционной России вещью неотъемлемой и в повседневной жизни само собой разумеющейся. Я вспоминаю «заметку на полях», оставленную Романом Гулем в воспоминаниях о его общении в Нью-Йорке с бывшим главой Временного правительства А. Ф. Керенским.

«Как-то прохаживаясь у нас по большой комнате, – пишет Гуль, – Керенский вдруг пропел три слова известного романса: “Задремал тихий сад…” Голос – приятный, сильный баритон. “Александр Федорович, – говорю, – да у вас чудесный голос!”

Он засмеялся: “Когда-то учился пенью, играл на рояле, потом все бросил… И вот чем все кончилось”».

Не будь Керенский известным политиком и общественным деятелем, глядишь, тоже записал бы в изгнании пластинку и назвал… допустим, «Побег».

О побеге Керенского от большевиков ходит легенда: якобы он бежал на автомобиле американского посольства, переодевшись в женское платье (по другой версии – «сестрой милосердия»).

На самом деле член партии эсеров некто по фамилии Фабрикант буквально в последний момент принес в кабинет Керенскому «матросскую форму», переодевшись в которую, оба чудом добрались до авто и укрылись в подготовленном доме, в лесу.

А впрочем, шутки в сторону.

Угнетенное душевное состояние «художников», необходимость выживать в новых условиях подталкивали их к созданию выстраданных песенных и поэтических шедевров.

Я бы сказал, совершенно особого ностальгического репертуара, где тесно переплелись тоска по вынужденно оставленной родной земле, зарисовки о новом пристанище и «русская клюква» для местной публики. Старинные романсы и известные композиции, и те на чужбине звучат иначе.

Меняется смысловой акцент, настроение.

Представим исполнение молодым красавцем Юрием Морфесси «Ямщик, не гони лошадей!» на Нижегородской ярмарке в каком-нибудь 1913 году (пример абстрактный) перед праздными, сытыми и довольными горожанами или тот же романс, напетый им перед бывшими бойцами Добровольческой армии в белградском кабаке. Тут уж действительно «прошлое кажется сном» и точит «боль незакрывшихся ран».

В СССР тем временем начинают проникать записанные на Западе пластинки эмигрантов. Неофициальное всенародное признание Петра Лещенко, Александра Вертинского, Константина Сокольского и отчасти Юрия Морфесси случается в середине 40-х годов. После Победы на руках у населения оказывается огромное количество трофейных патефонов и, конечно, пластинок к ним.

Вторая причина популярности «заграничных» исполнителей – в практическом отсутствии альтернативы им на отечественной эстраде того времени. К 1945 году «цыганщина» уже не звучит в Стране Советов. В опале Вадим Козин, Изабелла Юрьева, Лидия Русланова. Леониду Утесову про «одесский кичман» петь больше не позволяют.

«Жестокий романс» признается чуждым жанром для «строителей светлого будущего».

Немаловажен для разжигания любопытства и банальный фактор «запретного плода» в отношении песен эмиграции. Практически всё приходящее с Запада (а особенно сделанное экс-соотечественниками) воспринималось с болезненным любопытством.

Песни «бывших» служили замочной скважиной в параллельную для советского человека реальность.

Они давали возможность мечтать, слушая по-русски про «прекрасную Аргентину», «далекий Сан-Франциско», «чужое небо» и сознавая, как же все это чудовищно далеко от нас во многих смыслах.

По мере развития индустрии звукозаписи властям в Совдепии все труднее бороться с «музыкальной заразой». Голоса переписываются на «ребра», еще при Сталине создаются целые синдикаты по тиражированию самопальных пластинок.

Поэт и издатель из Санкт-Петербурга Борис Тайгин рассказывает о своей деятельности в подпольной студии звукозаписи «Золотая собака», действовавшей с 1946 года в Ленинграде. На трофейных и самодельных аппаратах они тиражировали популярную музыку с целью перепродажи.

На каждую пластинку ставился «фирменный штамп», служивший гарантией качества. Доходный бизнес продолжался несколько лет, пока в 1950 году трое «пайщиков-концессионеров» не были арестованы и осуждены на сроки от трех до пяти лет лишения свободы. В одном из пунктов обвинительного заключения Б.

Тайгину инкриминировалось «изготовление и распространение граммофонных пластинок на рентгенпленке с записями белоэмигрантского репертуара, а также сочинение и исполнение песен, с записью их на пластинки, хулиганско-воровского репертуара в виде блатных песенок».

Деятельность «криминального трио» продлилась с перерывами (на новые сроки некоторых участников) до 60-х годов, пока спрос на «песни на ребрах» не исчез окончательно, вытесненный магнитофонной культурой.

Следующий период «моды на Россию» произойдет в 60-х годах. СССР пребывает на пике могущества, как никогда ни прежде, ни потом в современной истории.

Источник: https://MyBook.ru/author/maksim-kravchinskij/russkaya-pesnya-v-izgnanii/read/?page=2

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector